Аналитика

Тегеран-23: проблемы и перспективы расширения антизападной интеграции

Усиление дискриминационных мер западными государствами в отношении России, Ирана и других несогласных с отведённым им местом в однополярном мире стимулирует альтернативные интеграционные проекты. Зоной национальных интересов США провозглашён весь мир. Западноевропейские государства тоже не ослабляют неоколониалистскую удавку на шее своих бывших заморских владений. Тем больший интерес у стремящихся к подлинному суверенитету стран разных частей света вызывают успешные проекты незападной интеграции.
О достижениях и проблемах евразийской интеграции шла речь 13 февраля на конференции, организованной Тегеранской торговой, промышленной, горнодобывающей и сельскохозяйственной палатой (TCCIMA). Исламская Республика регулярно проводит такие мероприятия, привлекая экспертов, чиновников и предпринимателей к обсуждению различных аспектов незападной интеграции и проектного сотрудничества.
На этот раз в центре внимания была торговля ИРИ с ЕАЭС, в которой главным партнёром Тегерана выступает Москва. На её долю приходится львиная доля товарооборота Ирана с членами Союза.
«Объем торговли между Ираном и членами ЕАЭС достиг 5,643 млрд долларов США в течение предыдущего 1400 иранского календарного года (закончившегося 20 марта 2022 г.), увеличившись на 66% по сравнению с показателем предыдущего года», - констатировало информагентство Iran.ru.
Правда, с особым восторгом по этому поводу следует повременить. В номинальном выражении объём взаимной торговли не впечатляет. При этом её годовая динамика с очевидностью указывает сразу на несколько симптомов, не характерных для поступательно развивающихся систем.
Во-первых, рост объёма взаимной торговли не детерминирован начавшейся 24 февраля российской СВО на Украине. В комментариях часто встречаются объяснения интенсификации товарооборота поставками иранских БПЛА и прочих товаров военного и двойного назначения. На самом деле указанный фактор сыграл свою роль хронологически позже.
Важно учитывать существенное изменение структуры российско-иранского товарооборота. Традиционно его основу (около 80%) составляла сельхозпродукция. В 2022 году Иран резко нарастил экспорт промышленной продукции: насосов, турбин, станков, автокомпонентов и другого, впервые превысив показатели российского промэкспорта в Исламскую Республику.
«Несмотря на то, что 80% экспорта Ирана в Россию занимала сельскохозяйственная продукция, в конце сентября этого года 67% нашего экспорта в эту страну стала составлять промышленная продукция», – информировал глава Организации развития торговли Ирана Алиреза Пейманпак.
Во-вторых, столь впечатляющая динамика обычно указывает либо на резко изменившуюся конъюнктуру, либо на снятие очень серьёзных ограничительных мер. Официальные источники пока не дали оснований для обоснования истинных причин отмеченного эффекта.
Россия соблюдала антииранские санкции, пока сама не оказалась в аналогичной ситуации. Глава сельскохозяйственного комитета TCCIMA Каве Заргарян по этому поводу выразился по-восточному элегантно, но вместе с тем в стиле западного бизнеса прямо указав на хроническую проблему.
«Теперь, когда Россия присоединилась к клубу стран, находящихся под санкциями, установление прямой банковской линии между Ираном и Россией будут очень эффективно развивать экономические отношения. Другими словами, установление простой финансовой сделки между двумя странами, а затем распространение ее на другие страны-члены Евразийского союза является одним из требований иранского частного сектора», - сказал он.
Заргарян также указал на другую ключевую хроническую проблему, констатировав: «Транспортная инфраструктура, особенно на Каспийском море, сталкивается со многими недостатками. В результате, несмотря на производство в России около 150 миллионов тонн зерновых и импорт Ираном около 17-18 миллионов тонн такой продукции, объем торговли зерном между Ираном и Россией составляет менее трех миллионов тонн».
Иранский бизнес при поддержке правительства давно предлагал инвестировать в российские порты на Каспии. В частности, обсуждалось вхождение в капитал портов Махачкалы или Волгограда. Их модернизация в связке с другими инфраструктурными проектами способна резко увеличить деловую активность не только в российских регионах, но и в регионе Каспия.
ИРИ располагает выходом на сухопутную границу ЕАЭС только на узком армянском участке. Большие надежды по-прежнему возлагаются на полноценный запуск транспортного коридора «Север – Юг» (Россия, Азербайджан, Иран, Индия).
Основным видом транспортного сообщения остаётся морской. Он же и самый экономически выгодный. Альтернативы его развитию не просматривается.
России выгодны иранские инвестиции в прикаспийскую инфраструктуру. Помимо прочего, они повышают мотивацию иранского бизнеса. Чем дольше будет откладываться практическая реализация таких проектов, тем большей будет упущенная прибыль. Торможение их используют противники евразийской интеграции.
Не только в России, но и в Казахстане, и в других странах региона ждёт своего часа прозападная фронда. Через неё и до обывателей, и до деловых кругов доводятся альтернативные сценарии. К чему приводит их реализация, наглядно видно на примере Украины.
Пока всё проходит по оптимистическому сценарию. Российская доля в иранской внешней торговле вышла за пределы показателя статистической погрешности. Выросли объёмы, улучшилась структура, расширился круг субъектов хозяйствования.
Глава TCCIMA Масуд Хансари на упомянутой конференции констатировал успехи взаимной торговли, указав на её «значительный рост» и возможности преодоления западных санкций. С 2019 года действует соглашение о преференциальной торговле ЕАЭС с Ираном. Благодаря этому преференциальный тариф действует в отношении 862 товарных позиций, что положительно сказалось на активизации товарооборота. Соглашение является этапом на пути вступления ИРИ в полноценную зону свободной торговли с ЕАЭС.
Иран и ЕАЭС полноценно начнут сотрудничать в режиме ЗСТ с конца сентября. Об этом участникам конференции сообщил министр Евразийской экономической комиссии (ЕЭК) по интеграции и макроэкономике Сергей Глазьев.
М. Хансари, со своей стороны, акцентировал внимание на интересе иранского частного сектора к ЕАЭС, помимо прочего, к унификации правил и стандартов – того, чем сопровождается экономическая интеграция. В частности, он указал на «создание единых правил в области транспорта, денежных переводов и карантинных стандартов».
Иран гораздо дольше России находится под западными санкциями и обладает огромным опытом их преодоления, в том числе в финансовой сфере. Ему интересно укрепление и развитие деловых связей с Азербайджаном, Арменией и Таджикистаном. Москве в некоторых обстоятельствах может быть выгодно опереться на Тигран в минимизации влияния третьей стороны.
Дополнительные импульсы наращивания не только экономического, но и политического сотрудничества Ирана с Россией и ЕАЭС в целом могут придать масштабные совместные проекты. Традиционно они находятся в сфере добычи углеводородов, коими Иран весьма богат. При этом максимизации совместной прибыли возможно достичь в развитии переработки иранских ресурсов с участием партнёров из ЕАЭС.
Россию уже ничего не сдерживает в развитии полноценных масштабных отношений с Ираном, включая его ядерную программу. В этом свете и членство ИРИ в ЕАЭС выглядит не столь уж призрачно.
Made on
Tilda